Солнечный штат

Аудио

В начале 1990-х я оказался в научно-исследовательском центре при Центральном флоридском госпитале в Алтамонт Спрингс — маленьком городке в пригороде Орландо. Я приехал по научному обмену и жил в гостинице при госпитале, где была кухня, прачечная и очень скромная плата за проживание. Условия для работы были идеальные, поэтому семь дней в неделю я проводил в лаборатории, старательно не замечая ничего вокруг. Но, может быть, благодаря хранившимся в гостиничной кладовой журналам «Саузерн Ливинг», погружавшим в романтику старого доброго Юга, или стаям пеликанов и фламинго, каждое утро прилетавшим на соседний пруд, или нахальным белкам, выпрашивавшим у меня подачки по дороге на работу, Флорида незаметно и основательно поселилась в моем сердце.

«Солнечным штатом» Флориду назвал кто-то, наделенный едким чувством юмора. На самом деле этот штат занимает одно из первых мест в США по количеству осадков, которые пополняют бесчисленные водоемы полуострова. При перелете над Флоридой из окна самолета открывается вид на бесконечный лабиринт рек, озер и болот. Становится ясно, почему, несмотря на три войны с семинолами, американцам так и не удалось выкурить их из этого тропического рая.

Помимо индейцев, во Флориде водятся аллигаторы. По скромным оценкам, их тут примерно миллион.

В каждом водоеме штата обитает взрослый самец и несколько самок с детенышами. Специалисты утверждают, что эти дружелюбные создания не нападают ни на людей, ни на других аллигаторов. Мирное сосуществование нарушается только в брачный период, когда старый аллигатор выгоняет подросших самцов со своей территории, и они бредут куда глаза глядят. Поэтому аллигатор на лужайке перед домом во Флориде — самое заурядное зрелище. Местные жители гордятся аллигаторами, тщательно их охраняют, и любой ущерб, нанесенный этим зверюшкам, чреват самыми неприятными последствиями.

Кроме аллигаторов, флоридцы, как и все американцы, обожают всякие купоны, скидки и распродажи. Потратив кучу времени и бензина, чтобы съездить на какой-нибудь «сейл» и купить бейсболку на 15 центов дешевле, чем в соседнем магазине, они радуются как дети.

ПОЕЗДКА НА РАСПРОДАЖУ

Следуя местным традициям, как-то раз в выходной день мы с моим коллегой Филом отправились на распродажу в соседний городок. Не успели мы проехать и пары миль, как машина подпрыгнула, и Фил нажал на тормоза. Мы вышли наружу и обнаружили посреди дороги аллигатора, которого, похоже, не заметили и переехали. Фил легонько пнул его ногой, затем наклонился и осторожно приоткрыл ему глаз. Вид у аллигатора был мертвее мертвого.

— У него зрачок не реагирует на свет, — мрачно сообщил Фил. — Я задавил аллигатора! Теперь меня оштрафуют, а, может, и водительскую лицензию отберут. — В его голосе слышалась вся вековая печаль ирландского народа.

— Но ведь никто мимо не проезжал и ничего не видел! — постарался я его успокоить. — Давай оттащим аллигатора на обочину и отправимся своей дорогой.

Мое предложение не вызвало у Фила ни малейшего энтузиазма.

— Убрать с дороги его, конечно, надо. Если на него наедет машина, она может перевернуться. Но отправимся мы, разумеется, в полицию.

Короче, Фил взял аллигатора за заднюю ногу, а я — за переднюю в опасной близости от зубастой пасти, и мы оттащили пресмыкающееся на обочину. После чего поехали в ближайшее полицейское отделение.

В полиции, к разочарованию Фила и к моей радости, никого не оказалось. Записка на двери сообщала, что все полицейские на задании.

Законопослушный Фил настоял на том, чтобы вернуться на место происшествия и ждать какого-нибудь проезжающего мимо полицейского патруля.

Однако, к нашему удивлению, на месте аварии никого не оказалось. Примятая трава на обочине красноречиво свидетельствовала, что аллигатор воскрес и уполз в неизвестном направлении.

— Меня не оштрафуют и не отнимут водительские права! — ликовал Фил. Потом посмотрел на меня с хитрой улыбкой. — Вот было бы забавно, если бы аллигатор очнулся, когда мы его тащили!

Чем аллигатор отличается от крокодила?

Специалисты пишут, что главное внешнее отличие этих пресмыкающихся в том, что у аллигатора более тупая морда, чем у крокодила. Ну, не знаю... У крокодила, на мой взгляд, морда тоже не блещет интеллектом.

ОХОТА НА ЕНОТА

Маленькой гостиницей при госпитале, где я жил, руководила Филис — сорокалетняя незамужняя афроамериканка родом с Барбадоса. Ее должность считалась очень обременительной, поэтому у нее была куча добровольных помощников, выполнявших всю работу в гостинице. А свою задачу Филис видела в поддержании дисциплины среди постояльцев, очень напоминавшей правила поведения в пионерском лагере.

Как-то Филис предъявила мне претензию, что я неаккуратно выбрасываю мусор. Действительно, кто-то каждую ночь разорял мусорный бак во дворе. Вот только я к этому был непричастен. Я посоветовался с коллегами по лаборатории, и они предположили, что это енот.

В тот же день, когда стемнело, я засел с фотоаппаратом в засаде у мусорного бака. В тропиках нет сумерек: как только заходит солнце, наступает абсолютная тьма. Поэтому я сидел в кустах, неслышимый и невидимый. Подкатил полицейский электромобиль.

— Ник, — поинтересовался полицейский, — что ты там делаешь?

— Охочусь на енота.

— О, енот! Моя бабушка запекала енота в духовке со сладким картофелем — очень вкусно. Можно, я с тобой посижу?

 — Конечно, только тихо.

Подъехала машина администратора госпиталя.

— Привет, ребята, — сказал он. — Что это вы там делаете?

— Тсс, — сказали мы. — Ты нам всех енотов распугаешь!

–  О, енот! Моя бабушка…

–– Знаем, — сказали мы. — Можешь посидеть с нами, только тихо.

Пока мы болтали, помойка ожила. Кто-то ворочался в баке и громко чавкал. Я, держа фотоаппарат наготове, осторожно снял с бака крышку. Мне на грудь прыгнула, как мне показалось, крыса необъятных размеров, и, повалив меня, не спеша потопала прочь. Я поднялся и поспешил за ней, держа наготове фотоаппарат, — мне же надо было как-то отчитаться перед Филис.

Когда животное попало в свет фонаря, я вспомнил свое биологическое образование и определил, что это никакая не крыса и не енот, а опоссум — единственное сумчатое млекопитающее на Американском континенте. Размером он был с хорошо откормленную кошку, с лохматой шерстью, крысиной мордой с длинной узкой пастью, полной зубов, и голым хвостом. Опоссум остановился, повернулся ко мне, раскрыл пасть и зашипел.

Вряд ли мне угрожала серьезная опасность: ведь он был один, а нас — трое, и у полицейского наверняка имелись средства защиты — если не револьвер, то наручники. Но мне совсем мне улыбалось вступать в схватку с опоссумом, который не брезгует падалью и переносит бог знает какую заразу. Я оглянулся: мои защитники остались далеко позади и призывно махали мне руками.

Словом, я предпочел с позором отступить. Меня встретили с радостью и облегчением:

— Ник, с тобой все в порядке? Зачем ты за ним погнался? Он мог тебя укусить! Какие вы, русские, все-таки, безбашенные!

Затем мы отправились к Филис — доложить, кто безобразничает в помойке, а опоссума скрыла непроглядная тропическая ночь.

Повару на заметку:

Многие отказывают себе в удовольствии разнообразить меню блюдами из енота, ссылаясь на присущий этим зверькам резкий, неприятный запах. И совершенно напрасно! Специалисты свидетельствуют, что здоровый, в меру упитанный енот обладает нежным ароматом меда и цветочной пыльцы.

КРОССОВКИ «РИБОК»

Оказавшись во Флориде, одни мечтают посетить «Дисней Уорлд» в Орландо, другие — заняться серфингом в Коко-Бич, третьи — дайвингом на Флорида-Киз. Флорида действительно предлагает большой выбор развлечений, если, конечно, вы ничего не имеете против акул. Я же мечтал о кроссовках «Рибок». Поэтому однажды в обеденный перерыв отправился в спортивный отдел универмага «Сиерс» в центре городка, где я жил. Посетителей там не было, и ко мне одновременно обратились три менеджера:

— Чем мы можем вам помочь?

Я объяснил цель своего визита, и они сразу оживились.

— Ой, какой у вас интересный акцент!

— Нет, вы все правильно говорите, но несколько непривычно...

— Откуда вы?

Я предложил пари:

— Если вы с трех раз угадаете, откуда я приехал, то я покупаю кроссовки. А если нет, то я все равно их покупаю, но со скидкой.

— Да, да, да! Австралия? Южная Африка?

Тут из соседнего помещения появился пожилой служащий, судя по осанке — бывший спортсмен или военный, и не допускающим возражений голосом заявил:

— Он из России.

«Твою мать!» — подумал я, а вслух поинтересовался:

— Откуда вы знаете?

— У меня был один знакомый русский.

— И где вы познакомились?

— В армии, в Корее, в 1950-м.

— Но вы же там вроде бы были по разные стороны баррикад?

— Правильно. Я сбил его самолет.

— Как же вам тогда удалось познакомиться?

— А он сбил мой. Мы катапультировались, упали в джунгли, и я пошел его искать.

— Чтобы пристрелить?

— Господь с вами! Чтобы выжить. Это же джунгли — одному там не справиться. Но он получил травму, и мне неделю пришлось тащить его на себе.

— А потом?

— А потом у меня началась малярия, и следующую неделю ему пришлось тащить меня на себе. Нам повезло — вышли к китайцам. Нас интернировали, а через некоторое время разослали по домам. Я написал ему несколько писем, но он ни разу не ответил. Странно.

Кроссовки классической модели, о которых я мечтал, в результате раскопали на складе нераспроданного товара и отдали мне за символическую цену. Конечно, они давно сносились, но коробка от них с британским флагом цела — я храню в ней гирлянды для новогодней елки.

ЯДОВИТЫЕ ШАМПИНЬОНЫ

Грибы в России — больше, чем грибы. Поход в лес за грибами — это традиция, образ жизни и мировоззрение в одном флаконе. Грибы — неотъемлемая часть нашей кухни и застолья, воплощение национального характера и таинственной русской души.

Во Флориде, как и в остальных американских штатах, грибы низведены в разряд обыкновенного продукта питания: их не собирают в корзину на лесной поляне, а покупают в фирменной упаковке в супермаркете. При этом существует всеобщее убеждение, что, когда те же самые грибы, которые продаются в магазине, растут сами по себе, без вмешательства человека — они в лучшем случае несъедобны, а в худшем — ядовиты.

Два раза в неделю, направляясь в супермаркет за продуктами, я проходил мимо частного особняка, единственной оградой которого служила воткнутая в газон табличка: «Частная собственность. Проход запрещен». На газоне росли шампиньоны, причем так, как им полагается — кругами. В России их называют «ведьмиными кольцами». Хозяин, судя по всему, и не думал их собирать.

Когда шампиньоны основательно подросли, мне удалось подавить в себе уважение к частной собственности, и как-то поздним вечером я отправился по грибы, вооружившись ножом и полиэтиленовым пакетом.

Не успел я срезать пару шампиньонов, как на крыльцо выскочил хозяин с воплями:

— Сэр! Нет, сэр!

Хорошо, подумал я, что здесь не сразу стреляют в нарушителей границы, как в Техасе. Между тем хозяин подбежал ко мне. Как оказалось, переживал он вовсе не из-за вторжения на его частную территорию.

— Это ядовитые грибы! —  кричал он. — Вы можете отравиться!

— Вот именно поэтому я их и срезаю, — успокоил я его. —  Чтобы их не подобрал случайный прохожий, не отличающий съедобных грибов от ядовитых.

Это объяснение его восхитило, и он сбегал на кухню за ножом. Вдвоем мы быстро расправились с шампиньонами. Взяв с меня клятвенное обещание отнести грибы на ближайшую помойку, он попрощался со мной, осыпая добрыми напутствиями и выражениями благодарности.

Тем же вечером я досыта «отравился» жареными шампиньонами к ужасу американских постояльцев гостиницы, которые, несмотря на мое приглашение, так и не рискнули присоединиться к трапезе.

Коктейль «Русский лес»: Водка - 50 мл, шампиньон - 1 шт. Зажать шампиньон в зубах, проглотить водку и закусить грибом.

ХОЛОДНАЯ КОМНАТА

Во Флоридском госпитале что-то затевалось. Все машины убрали с парковки перед научно-исследовательским центром, а на их месте был разбит шатер, в котором девушки в форме официанток расставляли на столах закуски и напитки. Все они были в колготках, что во флоридскую жару, видимо, свидетельствовало о статусе мероприятия. Чуть поодаль маячило несколько мужчин в строгих костюмах с фигурами боксеров-тяжеловесов, переговаривавшихся по рациям. Можно было не сомневаться, что они в совершенстве владеют несколькими видами боевых искусств и умело стреляют с двух рук.

Не успел я войти в лабораторию, как меня облачили в новый белый халат и снабдили баджем с моим именем.

— К нам едет губернатор? – поинтересовался я у администратора госпиталя.

— Сенатор. А ты откуда знаешь?

— Видел подобные мероприятия в Москве. Только у нас еще траву красят в зеленый цвет.

Администратор поглядел на спаленную флоридским солнцем траву, куда-то позвонил и сказал с сожалением:

— Нет, траву красить не будем — не успеет высохнуть.

Чтобы не болтаться под ногами у сенатора, я смылся в холодную комнату — это такое помещение, где для сохранности биологических препаратов поддерживается температура, как в холодильнике, — и собрался приступить к давно планируемому выделению ДНК из бактерий. Ничего сложного в этом нет, если не считать необходимости разрушить плотные оболочки бактерий — клеточные стенки. Делается это прибором, излучающим ультразвук и напоминающим кухонный блендер. Беда в том, что одно неверное движение — и ты оказываешься с ног до головы в зеленой биомассе.

Только я приступил к этой процедуре, как в дверях предсказуемо возник охранник: должны же они проверять, чем я тут занимаюсь — может, бомбу под сенатора подкладываю?

— Привет, я Боб. А вы, наверное, тот самый русский доктор?

— Ник, — представился я. — Рад встрече.

— А что вы делаете?

Я объяснил.

—  А можно мне попробовать?

— Конечно.

Не прошло и минуты, как мой посетитель был весь в изумрудной слизи, но его это нисколько не смутило.

—  А что мы дальше будем делать? -- Он явно получал удовольствие от процесса.

—  Дальше мы перельем это зеленую жижу в центрифужные стаканы и открутим в ультраскоростной центрифуге. В результате разрушенные клеточные стенки окажутся на дне, а ДНК — сверху в жидкости , из которой мы и будем ее потом выделять. Только уравновесить стаканы нужно очень тщательно.

— Или что?

— Или ротор центрифуги улетит в Майами.

Когда эта задача была выполнена, и центрифуга запущена, новоявленный научный исследователь посмотрел на часы, охнул, поблагодарил, попрощался и пулей вылетел из комнаты.

Я дождался пока центрифуга остановилась, вынул стаканы и вернулся в лабораторию. Все мои коллеги подозрительно смотрели на меня.

— Что? — спросил я.

— Ну, как тебе сенатор? Зачем ты его испачкал? Ему пришлось переодеваться. И вообще, чем вы там занимались сорок минут?

Насколько я знаю, Боб еще дважды избирался сенатором от штата Флорида, и я очень рад за него, за штат и за Сенат.

В ПОИСКАХ ЮГА

Юг Соединенных Штатов — не географическое понятие. Как и Дикий Запад — это миф, сложившийся на основе книг и фильмов. Но при этом миф устойчивый и долговечный, не дающий покоя американцам по сей день. Во время моего пребывания во Флориде в местной газете «Орландо Сентинел» разгорелась дискуссия — что считать настоящим Югом?

Юг там, где выращивают хлопок, утверждали одни. Но в Виргинии — самом что ни на есть Юге — традиционно возделывают табак. Юг — это рабовладельческие штаты, доказывали другие. Однако вполне себе плантаторско-рабовладельческий штат Миссури считается не Югом, а Средним Западом. Наконец, Юг — это штаты, вступившие в Конфедерацию во время гражданской войны Севера и Юга, заявляли третьи. Вот только Делавэр и Мэриленд— южные штаты по всем показателям, включая рабство, остались верны Союзу и в Конфедерацию не вошли.

Флорида — бывший рабовладельческий штат, одним из первых вступивший в Конфедерацию, и при этом — самая южная территория Соединенных Штатов. Мне было интересно, что думают сами флоридцы о принадлежности Флориды к Югу. И как-то раз, когда мы с коллегами отмечали окончание рабочей недели пончиками «Данкин Донатс» с кофе, я задал им этот вопрос: «Флорида — это Юг?»

— Конечно, нет, — сказал Фил. — Посмотри, тут корпорации с миллиардными капиталами, современные технологии, парки развлечений и миллионы туристов. Космодром на мысе Канаверал, наконец. Разве это похоже на отсталый деревенский Юг?

— Здесь очень много кубинцев и других латиноамериканцев, — сказала Милли, сама приехавшая из Пуэрто-Рико.

— Вот поэтому я и учу испанский, — вмешался Энди. – К тому времени, когда я закончу медицинский колледж, половина моих будущих пациентов будет говорить по-испански.

— Флорида — это Латинская Америка, – заключила Милли. — А Майами — ее столица.

Я ничего не имел против латиноамериканцев и, тем более, латиноамериканок, особенно глядя на загорелую Милли в шортах. Но мне все же хотелось узнать — где искать настоящий Юг?

— У нас говорят — чем дальше на Север, тем больше Юга. — вступил в разговор Майк.— Чтобы увидеть Юг нужно поехать в Северную Флориду, в какой-нибудь из тамошних маленьких городков без делового центра, больше похожих на сельские поселки. Народу там мало, никто никуда не спешит, по воскресеньям все ходят в церковь и голосуют за республиканцев. Настоящий Юг — на Севере.

Мне не довелось побывать в Северной Флориде. Но, может быть, это к лучшему? Пусть американский Юг — провинциальный, патриархальный и аристократичный, с бескрайними хлопковыми полями, усадьбами в колониальном стиле, южными белыми красавицами, черными уличными музыкантами, жареным цыпленком, пирогом с орехами пекан и кукурузным виски — останутся в моем воображении, не испорченные суровой действительностью.

ПРОЩАНИЕ С ФЛОРИДОЙ

Городок Алтамонт Спрингс, в котором значительная часть жителей работает в госпитале, стремится к здоровому образу жизни. Горожане, по крайней мере — белые горожане, там не курят или делают вид, что не курят. Поэтому самый простой способ привлечь к себе внимание полиции — закурить. Ясно же, что ни один человек в здравом уме не станет курить табак, значит, он курит коноплю. Примерно так я познакомился со всем небольшим штатом городских полицейских.

Вечером, накануне моего отъезда, к гостинице подъехал их командир — лейтенант полиции. Он поздоровался и спросил, нет ли у меня советских монет для коллекции его сына. Монеты я, разумеется, привез, но уже раздарил в качестве сувениров. Может быть, тогда найдутся бумажные деньги? Я принес ему советские купюры, в то время еще имевшие хождение в России — рубль, трешку и пятерку.

— А какое соотношение между рублем и долларом? — поинтересовался он. — Сколько я тебе должен?

— Фунт сушеных рублей стоит доллар. — ответил я популярной тогда шуткой. — Это подарок.

— Если кто-нибудь узнает, что я получил в подарок деньги, у меня будут большие неприятности. — серьезно ответил он. — У вас разве не так? Дайма хватит?

Я положил в карман 10 центов, а он спросил:

— Тебе понравилась Флорида?

— Очень, — честно признался я.

— Значит, ты сюда обязательно вернешься, и мы еще увидимся. До встречи! — он пожал мне руку и укатил.

«Конечно, вернусь. — думал я. Что мне может помешать?» Бесчисленные ящерицы, сидевшие на ветках деревьев, согласно кивали мне головами.

Лишь через много лет запах выжженной солнцем травы, пряный аромат болот и соленый морской бриз выветрились …

(c) Nikolai Maisuryan 2026

Audio recording by Dimus